Неделя 14-я по Пятидесятнице
----
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Все призваны Богом, Творцом нашим, к вечной жизни, к тому, чтобы войти
в это изумительное таинство любви, которое представляет собой Царство
Божие, когда мы все призваны быть Божиими детьми, быть Ему родными,
более того - видеть во Христе, Который стал человеком нас ради, брата
по человечеству и Бога по природе. И через это увидеть в Боге нашем
Отца и стать, по дивному слову апостола Петра, причастниками
Божественной природы. Но сегодняшняя притча нас предупреждает о том,
что не все, кто призван, войдут в эту славу. Разве мы не похожи на
людей, описанных в сегодняшнем Евангелии и в другом отрывке, который
мы читаем тоже в один из воскресных дней? Разве мы не говорим Богу: я
купил кусочек земли, участок, - я должен его освоить, он - мой... И
через это теряем нашу свободу идти к Богу, потому что мы врастаем в
эту землю под предлогом, что мы ею обладаем, тогда как она над нами
получает власть... Разве мы не говорим Богу постоянно: Господи! у меня
есть дело, - я вспомню о Тебе потом, помолюсь Тебе когда-то,
когда-нибудь, позже, но сейчас я должен сделать, я должен творить;
разве я не призван себя выразить до конца, стать творцом?.. И проходят
годы, десятилетия - и никогда не приходит момент, когда мы говорим:
сделано наше дело на земле, я от него теперь свободен, теперь я могу
забыть все, все земное, и только быть лицом к лицу с Богом, вместе с
Которым, ради Которого, во имя Которого я всю жизнь жил и творил... В
другой притче некто из призванных говорит: я поженился, - мне некогда
прийти к Тебе; у меня своя, земная радость, мне некогда разделить
Твою, мне довольно моей; Твоя у меня что-то отнимет: время, какой-то
кусочек сердца, что-то из моего живого чувства придется перенести на
Тебя - а я хочу все сохранить для себя...
Разве мы не поступаем так постоянно, разве мы не страшно похожи на
этих призванных, которых любил царь, любил Господь - и любит! -
которых зовет к Себе, но которым на Него времени нет: земля, дела,
собственное счастье - этого достаточно, чтобы оторвать нас от
вечности, от Живого Бога, от самой Любви. И как же поступает Господь в
этой притче? Он обращается к Своим слугам и говорит: раз призванные не
захотели прийти, то позовите теперь тех, кому и в голову не пришло бы
прийти, потому что кто бы их пустил? Пойдите, соберите нищих, соберите
хромых, слепых, разбитых жизнью, оскверненных жизнью, таких, которые
через жизнь пронесли только изнурение души и тела, лохмотья жизни, -
пусть придут!
И они приходят, они спешат, они отвечают на милость - изумлением, на
любовь - благодарностью, они спешат с чувством стыда: как же им
предстать перед царем? Как же им войти в это Царство Божие, в эти
светлые палаты Божий?.. Как же, на самом деле, в лохмотьях, которые
остались нам от славы нашего первородства, войти в Царство Божие?. В
дверях встречает всякого Божия любовь, всякий встречает Спасителя
Христа, Который на Кресте отдал Свою жизнь, чтобы иметь право каждому
сказать: „Войди!”, каждого очистить, каждого омыть, каждого одеть в
брачную одежду, вернуть ему славу первородства, изначальную славу,
красоту, сыновство.
И все входят, изумленные, трепетные, благодарные. Один только не в
этом духе пришел; он пришел, потому что слышал, что здесь кормят. Он -
голодный и сможет досыта поесть; он холодный - там будет тепло: он
бездомный - там будет кров. У него нет чувства благодарности или
изумления перед этим; он только радуется тому, что представился такой
дивный случай утешиться за всю горькую, бездольную жизнь. И он
прорывается, как бы неочищенный, непрощенный, неомытый, неосвященный,
в лохмотьях и грязи своей, к пище.
Нам это кажется таким непонятным, таким страшным: неужели он не мог
подумать о том, кто его приглашает, благоговейно, трепетно очиститься,
чтобы хоть напоследок можно было войти в это Царство?.. Но разве не на
него именно мы так постоянно похожи? Когда мы идем к Богу в молитве,
когда мы идем к Богу в причащении Святых Таин - о ком и о чем мы
думаем? Разве почти каждая наша молитва не исчерпывается словами:
Господи, дай, дай, защити, избави, дай!.. Разве мы не употребляем как
бы Самого Бога просто как источник, из которого мы можем получить все,
что мы потом, как блудный сын, растратим - грехом, недостойно:
недостойно не только Бога и Его любви, но и самих себя?.. Дай, дай! -
и ничего другого. А когда дал - как редко бывает даже, что мы скажем:
Благодарю Тебя, Господи!..
Как часто люди приходят ко мне, говоря: Я хочу причаститься, потому
что мне тяжело, потому что душа моя изныла, потому что жизнь во мне
как-то уже не жизнь, а полусмерть... Причащаемся мы тоже, чтобы от
Бога взять как бы последнее: Его жизнь, Его собственную жизнь, чтобы
пожить мгновение, и растратить эту жизнь. Святой Серафим Саровский
говорил одному посетителю: Да, Бог слышит тебя, да, Бог исполняет твои
молитвы: но разве ты не понимаешь, какой ценой? - Всей жизнью, всей
страстью, всей смертью, всем сошествием во ад Сына Его Единородного...
Подумаем и мы: не похожи ли мы на первых званых, которые отказались
прийти, потому что довольно им земли, не нужен им Бог и небо? Или на
тех, которые Бога вспоминают только тогда, когда обездоленность дошла
до предела, и они вдруг вспомнят или обнаружат, что можно от Бога
получить то, что они уже имели и растратили, - хоть мгновение этим
пожить, поживиться и вновь растратить? Как будет страшно - не потому,
что Бог нас отвергнет, не потому, что Он нас осудит, - когда мы станем
(когда-нибудь: на земле ли, после смерти ли) перед Богом и вдруг
поймем, как мы были любимы и как мы были всю жизнь безразличны,
забывчивы, себялюбивы: как мы к Нему относились бесчеловечно...
Подумаем об этом: пусть проснется в нас все благородное и светлое:
изумление перед Его любовью, перед Его красотой и личностью,
благодарность перед Его милостью и лаской и заботой, тем уважением, с
которым Он к нам относится, и если мы можем еще - ответим Ему любовью.
Сейчас еще есть время: как бы не пришел момент, когда мы скажем: о,
ужас, - поздно!.. Аминь.
----
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Все призваны Богом, Творцом нашим, к вечной жизни, к тому, чтобы войти
в это изумительное таинство любви, которое представляет собой Царство
Божие, когда мы все призваны быть Божиими детьми, быть Ему родными,
более того - видеть во Христе, Который стал человеком нас ради, брата
по человечеству и Бога по природе. И через это увидеть в Боге нашем
Отца и стать, по дивному слову апостола Петра, причастниками
Божественной природы. Но сегодняшняя притча нас предупреждает о том,
что не все, кто призван, войдут в эту славу. Разве мы не похожи на
людей, описанных в сегодняшнем Евангелии и в другом отрывке, который
мы читаем тоже в один из воскресных дней? Разве мы не говорим Богу: я
купил кусочек земли, участок, - я должен его освоить, он - мой... И
через это теряем нашу свободу идти к Богу, потому что мы врастаем в
эту землю под предлогом, что мы ею обладаем, тогда как она над нами
получает власть... Разве мы не говорим Богу постоянно: Господи! у меня
есть дело, - я вспомню о Тебе потом, помолюсь Тебе когда-то,
когда-нибудь, позже, но сейчас я должен сделать, я должен творить;
разве я не призван себя выразить до конца, стать творцом?.. И проходят
годы, десятилетия - и никогда не приходит момент, когда мы говорим:
сделано наше дело на земле, я от него теперь свободен, теперь я могу
забыть все, все земное, и только быть лицом к лицу с Богом, вместе с
Которым, ради Которого, во имя Которого я всю жизнь жил и творил... В
другой притче некто из призванных говорит: я поженился, - мне некогда
прийти к Тебе; у меня своя, земная радость, мне некогда разделить
Твою, мне довольно моей; Твоя у меня что-то отнимет: время, какой-то
кусочек сердца, что-то из моего живого чувства придется перенести на
Тебя - а я хочу все сохранить для себя...
Разве мы не поступаем так постоянно, разве мы не страшно похожи на
этих призванных, которых любил царь, любил Господь - и любит! -
которых зовет к Себе, но которым на Него времени нет: земля, дела,
собственное счастье - этого достаточно, чтобы оторвать нас от
вечности, от Живого Бога, от самой Любви. И как же поступает Господь в
этой притче? Он обращается к Своим слугам и говорит: раз призванные не
захотели прийти, то позовите теперь тех, кому и в голову не пришло бы
прийти, потому что кто бы их пустил? Пойдите, соберите нищих, соберите
хромых, слепых, разбитых жизнью, оскверненных жизнью, таких, которые
через жизнь пронесли только изнурение души и тела, лохмотья жизни, -
пусть придут!
И они приходят, они спешат, они отвечают на милость - изумлением, на
любовь - благодарностью, они спешат с чувством стыда: как же им
предстать перед царем? Как же им войти в это Царство Божие, в эти
светлые палаты Божий?.. Как же, на самом деле, в лохмотьях, которые
остались нам от славы нашего первородства, войти в Царство Божие?. В
дверях встречает всякого Божия любовь, всякий встречает Спасителя
Христа, Который на Кресте отдал Свою жизнь, чтобы иметь право каждому
сказать: „Войди!”, каждого очистить, каждого омыть, каждого одеть в
брачную одежду, вернуть ему славу первородства, изначальную славу,
красоту, сыновство.
И все входят, изумленные, трепетные, благодарные. Один только не в
этом духе пришел; он пришел, потому что слышал, что здесь кормят. Он -
голодный и сможет досыта поесть; он холодный - там будет тепло: он
бездомный - там будет кров. У него нет чувства благодарности или
изумления перед этим; он только радуется тому, что представился такой
дивный случай утешиться за всю горькую, бездольную жизнь. И он
прорывается, как бы неочищенный, непрощенный, неомытый, неосвященный,
в лохмотьях и грязи своей, к пище.
Нам это кажется таким непонятным, таким страшным: неужели он не мог
подумать о том, кто его приглашает, благоговейно, трепетно очиститься,
чтобы хоть напоследок можно было войти в это Царство?.. Но разве не на
него именно мы так постоянно похожи? Когда мы идем к Богу в молитве,
когда мы идем к Богу в причащении Святых Таин - о ком и о чем мы
думаем? Разве почти каждая наша молитва не исчерпывается словами:
Господи, дай, дай, защити, избави, дай!.. Разве мы не употребляем как
бы Самого Бога просто как источник, из которого мы можем получить все,
что мы потом, как блудный сын, растратим - грехом, недостойно:
недостойно не только Бога и Его любви, но и самих себя?.. Дай, дай! -
и ничего другого. А когда дал - как редко бывает даже, что мы скажем:
Благодарю Тебя, Господи!..
Как часто люди приходят ко мне, говоря: Я хочу причаститься, потому
что мне тяжело, потому что душа моя изныла, потому что жизнь во мне
как-то уже не жизнь, а полусмерть... Причащаемся мы тоже, чтобы от
Бога взять как бы последнее: Его жизнь, Его собственную жизнь, чтобы
пожить мгновение, и растратить эту жизнь. Святой Серафим Саровский
говорил одному посетителю: Да, Бог слышит тебя, да, Бог исполняет твои
молитвы: но разве ты не понимаешь, какой ценой? - Всей жизнью, всей
страстью, всей смертью, всем сошествием во ад Сына Его Единородного...
Подумаем и мы: не похожи ли мы на первых званых, которые отказались
прийти, потому что довольно им земли, не нужен им Бог и небо? Или на
тех, которые Бога вспоминают только тогда, когда обездоленность дошла
до предела, и они вдруг вспомнят или обнаружат, что можно от Бога
получить то, что они уже имели и растратили, - хоть мгновение этим
пожить, поживиться и вновь растратить? Как будет страшно - не потому,
что Бог нас отвергнет, не потому, что Он нас осудит, - когда мы станем
(когда-нибудь: на земле ли, после смерти ли) перед Богом и вдруг
поймем, как мы были любимы и как мы были всю жизнь безразличны,
забывчивы, себялюбивы: как мы к Нему относились бесчеловечно...
Подумаем об этом: пусть проснется в нас все благородное и светлое:
изумление перед Его любовью, перед Его красотой и личностью,
благодарность перед Его милостью и лаской и заботой, тем уважением, с
которым Он к нам относится, и если мы можем еще - ответим Ему любовью.
Сейчас еще есть время: как бы не пришел момент, когда мы скажем: о,
ужас, - поздно!.. Аминь.
